Bidspirit auction | [Елисеев, К., автограф] Cлово об

[Елисеев, К., автограф] Cлово об учителе: [Воспоминания о Билибине]. М., ноябрь 1965. - 12 c.; 30x21 см. Cгибы, мелкие бледные фоксинги на листах, мелкий надрыв одного листа по месту сгиба. Автограф К. Елисеева на с. 12, несколько правок в тексте. Константин Степанович Елисеев вспоминает о начале учебы в школе общества ”Поощрения художеств” в 1909 году, где через несколько лет он познакомился с Иваном Билибиным: «Я уже знал, что их [занятия] вел И.Я. Билибин, - тот самый волшебник, перед книжками которого я стоял очарованный в витрины магазина». Билибин впоследствии стал его учителем: «Билибину нельзя было подражать, у него можно было только учиться...Никаких заданий своим ученикам Иван Яковлевич не давал и каждый делал, что и как хотел, но время от времени устраивал очень интересные конкурсы со скромными премиями... Среди его учеников я вспоминаю известного впоследствии Егора Нарбута..». Затем Елисеев рассказывает о своем поступлении во ВХУТЕМАС осенью 1922 г.: «Не буду говорить о качестве той ”учебы”, которая была принята в этом почтенном заведении, скажу лишь, что я чувствовал себя как бы подследственным, что по-видимому дало возможность одному особенно рьяному профессору вслух и в лицо мне шепелявить презрительное ”билибинец”». Елисеев бросил ВХУТЕМАС на 2-м курсе. В конце 1930-х годов Билибин вернулся из эмиграции и занял место профессора в Академии Художеств. Он возобновил общение с Елисеевым, рассказал о своих скитаниях по Европе и показал новую работу: «Песню про купца Калашникова». У них состоялся интересный разговор: Елисеев осторожно заметил, что не видит разницы «между Билибиным 1909 года и Билибины 1938 года», на что Иван Яковлевич ответил, что «изучение памятников русского народного искусства явилось ценнейшим фондом... и он будет пользоваться им до конца жизни», а его «”Русские народные сказки” навсегда определили дух и направление всех его работ». На следующий день после разговора Билибин уехал и они больше никогда не встречались. Машинопись, вероятно, является ответом на критику работ Билибина на выставке 1965 г.: «Что же касается ”брюзжания некоторых неглубоких ”критиков” насчет ”берендеевки”, то они или не были на Выставке или просто лишены чувства нициональной гордости и достойны сожаления» Из архива художника Константина Степановича Елисеева (1890-1968).