Bidspirit auction | [ «Я перевожу по слуху

[ «Я перевожу по слуху – и по духу (вещи). Это больше, чем “смысл”»] Цветаева, М. [автограф] Черновой перевод стихотворения Шарля Бодлера «Плаванье» (из «Цветов зла»). [М., 1940]. – 1 л. рукоп.; 31х20,5 см. - Рукопись. Рукописный текст на обороте машинописи на французском языке, множество исправлений от руки. Уставший лист с несколькими надрывами и утратами краев листа. Этот перевод стихотворения Шарля Бодлера «Le Voyage» (последнее и притом самое большое стихотворение «Цветов зла») предназначался для публикации во французской антологии. Переводить «Плаванье» Цветаева начала в июле 1940 г., однако, из-за постоянного неустройства, бытовых проблем и надежд выпустить собственный сборник, завершить перевод удалось только в начале декабря, чуть меньше чем за год до смерти. В процессе работы Марина Ивановна записала: «Я перевожу по слуху – и по духу (вещи). Это больше, чем “смысл”» (цит. по Саакянц, А. Марина Цветаева. Жизнь и творчества. М., 1997). Многие исследователи творчества Цветаевой считают «Плаванье» больше, чем просто переводом: «Трудно представить себе произведение, столь близкое тогдашнему состоянию души Цветаевой, с одной стороны — сохранившее смысловое тождество с подлинником, а с другой — впитавшее в себя чисто цветаевские трагизм и страстность, словно это было ее оригинальным произведением, а не переводом» (Там же). Использовав несвойственный для своего творчества размер, Цветаева как бы продолжила собственное стихотворение «Двух станов не боец, а – если гость случайный» (1935). О завершении работы над переводом писательница М.И. Белкина вспоминала: «Не знаю точно, в ноябре или в начале декабря перевод “Плаванья” наконец-то завершен, и Марина Ивановна приглашает нас с Тарасенковым прийти к ней на Покровский бульвар, и она обещает нам почитать. . Происходит это 12 декабря 1940 года. Марина Ивановна очень домашняя, в фартуке, в стареньких шлепанцах читает нам “Плаванье”. Мы сидим у стола, перед лицом стылого заиндевевшего окна, убранного пушистыми белыми лапами елей, на которых вспыхивают желтые огоньки невидимых свечек, зажженных единственной электрической лампочкой, болтающейся на шнуре под потолком. Марина Ивановна читает очень просто и четко, не проглатывая концы строк, не прибегая ни к каким внешним эффектам, читает так – словно бы для себя, проверяя себя на слух. Она читает не только тот вариант, который потом, после ее смерти, спустя много лет, появится в печати, но читает и другие варианты и говорит, что она сделала двенадцать вариантов, пока не добилась единственного для нее мыслимого…» (цит. по Саакянц, А. Марина Цветаева – не Адриан Ламбле // Вопросы литературы. № 6, 1986). Рукопись включает варианты пятой, шестой и седьмой (одна строка) строф стихотворения. На обороте листа – машинопись на французском языке – по-видимому, перевод фрагмента 8-ой главы повести Алексея Толстого «Хлеб» («Оборона Царицына») (1937, примыкает к циклу «Хождение по мукам»). Опубликовано стихотворение было только в 1965 г. в сборнике Бодлера «Лирика» (С. 163-169). Изображение опубликовано: Библиофильский венок М.И. Цветаевой. 2017. № 56. Оборот с машинописью опубликован не был.