Bidspirit auction | [Чуковская, Л.К., комментарии и правки].

[Чуковская, Л.К., комментарии и правки]. Цветаева, А.И. [автограф]. Воспоминания. / 3-е изд., доп. С инскриптом автора: «Дорогой / Лидии / Корнеевне / на добрую / память о семье / Цветаевых, / жившей / в очень старой, / не похожей на нынешнюю, / Москве… / С пожеланиями / здоровья, / улучшения зрения / бодрости, творчества / и покоя, душевного! / С любовью / Анастасия Цветаева / 14. янв. 1984 г., / Москв». М.: Советский писатель, 1983. – 766, [2] с., [16] л. ил.; 20,5х14 см. В издательском переплете с тиснением, несколько маленьких трещин блока, блок скошен, небольшое запыление обреза. Множественные пометы Л. Чуковской на полях. Автограф А. Цветаевой на титульном листе. В пометах Лидия Чуковская фиксирует искажения в мемуарах Анастасии Цветаевой и защищает репутацию упомянутых лиц: И. Эренбурга, К. Паустовского. Взаимоотношения семей Чуковских и Цветаевых строились на личных связях в литературной среде и общем контексте советских репрессий. Оставляя пометы к страницам 721–742, Л. Чуковская категорически отвергает приводимые в тексте версии, заявляя, что «„шагнуть в смерть“ Мур и вовсе не собирался», а переезду из Елабуги в Чистополь он был бы рад. Чуковская указывает на недостоверность свидетельств детского писателя А. А. Соколовского, подчеркивая, что он «не источник», и задает прямой вопрос: «зачем бы Мур стал ему рассказывать о своей вине?». Ссылаясь на записи в собственном дневнике из дома творчества в Малеевке, она прямо называет А. Соколовского «патологическим лгуном», а его мать, поэтессу и писательницу, Н. Саконскую (наст. имя — Антонина Павловна Соколовская; 1896–1951) «бездарной и лживой». Также Л. Чуковская приводит альтернативную хронологию вокруг уничтожения кенотафа в Елабуге, упоминая что Константин Паустовский был возмущен «историей с камнем, говорил КЧ (Корнею Чуковскому), что вытащит его».