Bidspirit auction | Воронин Вадим ”Обнаженная на волчице”.

Воронин Вадим ”Обнаженная на волчице”. 1990-е гг. -   Холст, масло. Размер:  68 х 92 см. За подписью на обороте. Сохранность: работа в хорошем состоянии, общее загрязнение, растрескивание и осыпание красочного слоя в левой нижней части холста. Явление картин Вадима Воронина (1963-2002) на суд зрителей и знатоков открывает нам многообразие русского советского андеграунда. Вадим Воронин не учился профессиональному художеству. Но совершенно очевидно, что он был очень «насмотренным». Вадиму был свойственен созерцательно- философский взгляд на мир. Его взор точно парит над условно переданным пространством и помещенными в нем фигурами. Но это не абстрагированная живопись, она сюжетна и наполнена глубоким внутренним содержанием, У Воронина есть любимые темы и мотивы, некоторые из них взяты из христианских сюжетов. И это типично для конца советской эпохи, когда экзистенциальная пустота жизни переполненная трескучим официозом, противостояла интеллигенцией тихими религиозными поисками. Его Моление о чаще — это обобщенная фигура в профиль на фоне почти готических арок, протягивающая руки к сияющему сосуду. В этой работе Воронин традиционно монохромен. А вот в Воскрешении Лазаря спеленатая фигура друга Христа окружена радостным золотым фоном, который прорезан яркими средневековыми домиками. И здесь еще один источник вдохновения — нидерландские старые мастера, культура времен Босха и Брейгеля, также глубоко наполненная религиозным смыслом. Плоскостность иконного письма Валима Воронина соседствует с условно трактованной пространственностью, где перемешаны кукольные североевропейские домики, силуэты далеких гор, огни и антенны мегаполиса. На фоне не то петербургских, не то амстердамских каналов гуляют влюбленные рыбы в старинных одеждах, а люди и птицы покидают некий бездушный город. В картинах Вадима мы видим множество культурологических кодов и ассоциаций. Соединение общеевропейских мотивов и авангардных приемов работы с двухмерной плоскостью картины, русской религиозности и таинственной печали с оригинальной фантазией самого автора - асе это отражает дух конца советской эпохи, напитанной культурными ассоциациями и атмосферой еще не забытого шестидесятничества.