Bidspirit auction | Самсон — гений подражания /

Самсон — гений подражания / Флоренс Слитин - Париж: Massin, 2002 218 с., ил., 22 х 28,2 см. В издательском коленкоровом переплете с иллюстрированной суперобложкой. Хорошее состояние, потертости суперобложки.  В культуре европейского фарфора тема копий и подделок возникала не единожды. Более того, на протяжении своей почти трехсотлетней истории она стала, по существу, органичной чертой этого вида искусства. Все европейские фарфоровые мануфактуры начиная с XVIII века являлись в широком смысле слова эпигонами, с большей или меньшей точностью и завидным постоянством копируя приемы и сюжеты своих предшественников, при этом зачастую вовсе не стремясь к фальсификации. Небольшие мануфактуры уже в XVIII столетии начинали с копирования великих образцов. Так, мастера Мейсена в начале своей деятельности пытались подражать изделиям китайских мастеров, впоследствии же сам саксонский фарфор стал образцом для подражания как среди художников и скульпторов германских земель - Пруссии, Тюрингии и Баварии, так и за их пределами - в России, Англии, Италии и Франции, где к концу XIX века индустрия подделок и имитаций достигла огромного размаха. Во Франции тому во многом способствовала сама история фарфорового производства этой страны. Полноправной ”фарфоровой” державой Франция стала сравнительно поздно, только в 1745 году, вслед за Мейсеном, Веной и Петербургом. Именно тогда в местечке Венсенн под Парижем была основана собственная фарфоровая мануфактура, позже переведенная в Севр. Однако, несмотря на то, что Франции удалось почетно и достойно замкнуть эту своеобразную ”четверку первых”, французские мастера не смогли разгадать секрет производства фарфора в полном объеме. Технология настоящего ”твердого” фарфора еще несколько десятилетий, вплоть до 1769 года, оставалась недоступной для них, а потому актуальные для искусства барокко и рококо художественные задачи предстояло решать в рамках технологии так называемого ”мягкого” фарфора - подлинной гордости керамистов Франции. В 1753 году владельцем третьей части капитала единственной на тот момент французской фарфоровой фабрики стал король Людовик XV. Он лично контролировал выпуск первых фарфоровых шедевров, а на изделиях мануфактуры появилась марка в виде монограммы короля - двух перекрещивающихся латинских букв L. В 1759 году Людовик XV сделал фабрику собственностью монархии и перевел в поместье Севр, рядом с Версальским дворцом и резиденцией мадам Помпадур. А в 1760 году он и вовсе стал единоличным владельцем мануфактуры. Можно сказать, что Людовик XV на всем протяжении своего правления фактически выполнял функцию менеджера по продажам, привлекая в качестве покупателей французских аристократов и европейских монархов. Однако, несмотря на большой успех своего предприятия, Севрская мануфактура постоянно испытывала острую конкуренцию со стороны других европейских производителей фарфора, от чего постаралась оградить себя, предприняв целый ряд мер. Так, в 1759 году король провел акцию по переплавке золотой и серебряной посуды, которая, по его замыслу, должна была увеличить спрос на фарфор. Отдельным указом Людовик XV запретил всем лицам, независимо от их звания и профессии, производить и продавать фарфор с росписью и позолотой, а также фигуры и группы. Нарушение указа каралось конфискацией и штрафом. Всем мануфактурам, уже имевшим привилегии и выделывавшим посуду из белого фарфора или фаянса, разрешалось украшать ее только синей росписью. Наконец, во избежание подделок всем частным предприятиям вменялось в обязанность ставить на своей продукции зарегистрированную марку. Но даже все эти меры не помогли Севру в борьбе с конкуренцией. Мягкий фарфор при всех своих высоких декоративных свойствах был малопригоден для бытовых нужд и не выдерживал в этом отношении сравнения с иностранным, прежде всего немецким фарфором. По мнению известного исследователя севрского фарфора Н.Ю. Бирюковой, явное отставание мануфактуры от современных художественных вкусов общества наряду с усилением конкуренции со стороны частных заводов по производству твердого фарфора значительно ухудшило ее финансовое положение. К 1783 году на складах мануфактуры скопилось непроданных ”товаров на 1 100 000 ливров, из которых на 850 000 ливров - бисквитных вещей”, и только королевские субсидии спасали ее от ликвидации. Начало революции во Франции и как следствие - прекращение заказов еще больше усугубило финансовые затруднения Севрской мануфактуры. В период Директории ее материальное положение отнюдь не улучшилось, хотя она и выполнила ряд крупных заказов для дипломатических подарков и украшения салонов новых министров и директоров. Как пишет Н.Ю. Бирюкова, заказы эти не были оплачены правительством и только опустошили склады мануфактуры, не пополнив ее кассу. Пришлось опять прибегнуть к аукционам и лотереям, закончившимся в 1813 и 1850 годах полной распродажей подлинных нерасписанных предметов севрского фарфора (около 33000 штук), что послужило источником для многочисленных подделок, распространившихся в XIX веке.