Bidspirit auction | Журнал «Русское искусство» № 1

Журнал «Русское искусство» № 1 и 2-3 за 1923 год - М.: Творчество, 1923 № 1: 112 с., 10 л. ил.,   № 2-3: 120 с., 16 л. ил., 25 х 30 см. В двух издательских обложках. Разломы блоков, страницы выпадают, потертости и надрывы обложек. Обложки работы Сергея Чехонина Журнал «Русское искусство» начал издаваться через пять лет после революции, когда художественная жизнь страны стала понемногу налаживаться. Однако в силу социально-исторической ситуации свет увидели всего три номера (по сути, два: № 2–3 были объединены). Художественный журнал по вопросам живописи, графики, зодчества, скульптуры, литературы, театра, музыки, танца, народного творчества (крестьянского искусства) и художественной промышленности выпускался московским книжным издательством «Творчество» (графическая марка издательства была разработана Л.С. Бакстом). В состав сотрудников входили А.В. Бакушинский, А.Н. Бенуа, Б.Р. Виппер, Д.И. Выгодский, Э.Ф. Голлербах, И.Э. Грабарь, М.Я. Гинзбург, Е.И. Замятин, С.А. Марголин, Д.И. Митрохин, П.П. Муратов, О.Э. Мандельштам, Н.Г. Машковцев, П.И. Нерадовский, Н.Н. Пунин, С.Э. Радлов, Б.Н. Терновец, М.С. Шагинян и др. Целью журнала была популяризация русского искусства и ознакомление Европы и Америки с лучшими его образцами. Издание запланировали на нескольких языках: русском, немецком, французском и английском; ожидалось, что журнал будет выходить шестью выпусками в год в большом формате, объемом в 5–7 печатных листов текста (более 100 страниц), со множеством цветных и однотонных автотипий на отдельных листах. Издание печаталось в типографии имени Ивана Федорова (бывш. Р. Голике и А. Вильборг) в Петрограде. Предполагалось даже 500 элитных экземпляров каждого номера делать на бумаге верже по цене 6 рублей золотом (цена обычного журнала – 4 рубля золотом), цена сдвоенного номера на верже (№ 2–3) – 7 рублей 50 копеек (5 рублей – обычный). В обращении от редакции в первом номере журнала «Русское искусство» говорилось: Никогда еще состояние искусства не являло собой картины более спутанной. Биение современной художественной жизни столь же стремительно, как и самый темп нашего существования. В поэзии, театре, изобразительных искусствах – напряженная борьба групп, головокружительная смена знамен, отмирание одних форм, дозрелое нарождение и быстрая ломка других. В час подобного художественного многоязычия естественен вопрос, предъявляемый к журналу, который дерзает появиться на этом взволнованном море: с кем он, на какой “фронт” держит он свой курс, каково его направление? Только теперь, к новому 1923 году, русская жизнь переходит к спокойному учету накопленного ею за “ударные” годы войны и революции опыта, к мирному и созидательному деланию. И если отвлечься от лихорадочной и скорее кажущейся интенсивности нашего художественного “сегодня”, то станет очевидно, что лишь отныне наступает пора возрождения и для нашего искусства – пробуждение от летаргии одних, отказа от ошибок, проверки и утверждения достигнутого для других. От лабораторной работы – к осуществлениям! Таков должен быть лозунг нового года. Вместе с тем теперь приходит пора и для журнала, стоящего вне линии борьбы и поэтому претендующего более верно оценивать положение искусства, которое было бы некоим средоточием. Вот почему, далекое от простого собирательства и эклектизма, “Русское искусство” будет отображать наше современное художественное бытие в его целом, закреплять – как документы – наиболее яркие его явления, к какому бы из противоборствующих станов они ни относились. Твердо стоя на почве признания нашей революционной современности, со всеми ее новаторскими порывами, и приглядываясь к буйным побегам ее молодого искусства – журнал, в то же время, будет беречь лучшие художественные страницы прошлого и по-новому вчитываться в них. Вчитываться – в интересах той преемственности, без которой невозможна ни художественная культура, ни техническое мастерство. В поле зрения журнала – искусства всех видов: слова, звука, движения, театра, но прежде всего – искусство изобразительное. Живопись нуждается в особенном внимании именно потому, что с ходом войны и революции она частью замерла, частью отклонилась в сторону научно-технических отвлеченностей или даже уступила место непосредственной обработке реальных материалов. Нисколько не отрицая ценности этих подсобных исканий в искусстве, мы все же полагаем, что они отнюдь не могут заменить самого искусства живописи. С тревогой за его судьбу мы зовем к здоровому возрождению картины. Она найдет свое радующее место в укладе творимой общественной жизни. И не случайно, может быть, первый номер журнала откроется характеристикой двух представителей русской станковой живописи, являющихся и представителями столь властных ее традиций, как заветы древнерусской иконописи и уроки французского мастерства. Усиленный интерес журнала к искусству живописи не означает неприятия им “производственных” принципов. Именно отказ от эстетизма самодовлеющей “конструктивности”,