Bidspirit auction | Смирный Н. Жизнь и подвиги

Смирный Н. Жизнь и подвиги графа Матвея Ивановича Платова. Соч. Николая Смирнаго. В 3-х частях, [Ч. 1]. 1821. М.: Типография С. Селивановского. XII, 240 с., 1 л. фронт порт., 2 л. гравюр.; 22х18 см. В полукожаном владельческом переплёте эпохи. Потёртости переплётных крышек, на фронтисписе дарственная надпись порошковыми чернилами, следы от перелистывания, редкие фоксинги, штамп библиотеки Псковской духовной семинарии, реставрация одной гравюры, утрата фронтального портрета. Блок преимущественно чистый. Сохранность хорошая. - Настоящее издание - это первая биография донского атамана. Её автор - Н.Ф. Смирной - несколько лет состоял при Платове чиновником особых поручений, выполняя одновременно обязанности адъютанта и переводчика. Сам он пишет об этом так: «Я был близким свидетелем его деяний, наблюдателем его образа мыслей, его чувствований. В течение последней достославной с французами войны высочайшим государя императора повелением назначенный к графу Платову по дипломатической части, я находился при нём в самую, можно сказать, блистательнейшую эпоху воинской его славы и потом видел его во время мира... до самого последнего часа многотрудной и полезной его жизни. Смело могу сказать, что никто другой не имел случая и не мог собрать столько сведений относительно служения и частной жизни Платова, как я». Помимо описания походов и сражений, в которых участвовал М.И. Платов, Смирной предлагает своё объяснение некоторым чертам характера своего героя, в том числе тем, которые закрепили за ним в свете репутацию лишь добросовестного служаки: «Платов всё знал, всё понимал, но исполнял обряды светские совсем отличным образом, желая во всём являться истинным казаком. С сим единственным намерением он часто произносил собственные имена наизворот, как будто никак не мог выговорить их как следует. Например, вместо Варшавы говорил ”Аршава”, вместо первого французского министра Талейрана, ”Тейларан”, вместо того, чтобы сказать ”офицер-квартирмейстер”, говаривал ”планщик” и т.п. Таковыми причудами и странностями приводил он многих в обман: многие по первой встрече заключали о нём как о славном токмознатоке своего ремесла и не хотели искать в нём ничего более, между тем как он соединял в себе качества славного и знаменитого воина, дальновидного государственного человека и приятного общежителя». Содержащий много ценнейших сведений труд Смирного в то же время, по мнению современных учёных, «заложил мощную историографическую традицию апологетики, далёкую от объективности, и во многом определил почти на два столетия направление дальнейшего развития биографической литературы о Платове». Книга посвящена вдовствующей императрице Марии Фёдоровне, даровавшей атаману, как пишет автор, «особые знаки Высокомонаршего Её Императорского Величества к службе его благоволения». Свидетельством действительно благожелательного отношения матери Александра I к знаменитому полководцу служит неоднократно приводившийся в различных изданиях забавный эпизод, зафиксировавший ту самую маску, которую так любил надевать на себя опытный и лукавый царедворец, каковым на самом деле являлся Матвей Иванович Платов: «Императрица Мария Фёдоровна спросила у знаменитого графа Платова, который сказал ей, что он с короткими своими приятелями ездил в Царское Село: «Что вы там делали - гуляли?» - «Нет, государыня, - ответил он, разумея по-своему слово «гулять», - большой-то гульбы не было, а так бутылочки по три на брата осушили».