Bidspirit auction | [Оформлял похороны Сталина] Архив Нешумова

[Оформлял похороны Сталина] Архив Нешумова Б.В, доктора искусствоведения, профессора. - Борис Васильевич Нешумов (1921-1994 гг) - выпускник Московского высшего художественно-промышленного училища (бывшее Строгановское), участник Великой Отечественной войны, заведующий кафедрой декоративно-прикладного искусства ХГФ Московского государственного педагогического института имени В.И. Ленина, главный научный консультант киностудии «Мосфильм», основоположник советской школы дизайна, доктор искусствоведения, профессор, член Союза архитекторов СССР. Его работы экспонировались на Международных, Всесоюзных и Республиканских художественных выставках. Похоронен вместе с отцом большевиком В.Ф. Нешумовым на Новодевичьем кладбище. Особый интерес в архиве представляют фотографии военного времени самого лейтенанта Нешумова и его сослуживцев, сделанные в Куйбышевке Восточной. 13 октября 1940 года Дзержинским районным военкоматом г. Москвы Б.В. Нешумов был призван в ряды РККА, а перед Великой Отечественной войной окончил курсы младших лейтенантов Дальневосточной зоны ПВО и ушёл на фронт в 1942 году. Борис Васильевич последовательно был красноармейцем, командиром взвода, командиром роты, адъютант старший батальона, исполняющий обязанности комбата в составе 1-й, 2-й, 25-й Армии Дальневосточного фронта. Судя по дарственным надписям на обороте многих фотографий, подчиненные его любили и уважали. Б.В. Нешумов о похоронах Сталина: «…В машине находилось несколько наших преподавателей и директор Строгановки, профессор Сергей Васильевич Герасимов. Нас привезли к Колонному залу Дома Союзов. Зал был уже украшен портретами Сталина, на колоннах развешаны на бархатных полотнищах гербы шестнадцати союзных республик. Нами руководили: Сергей Герасимов, главный художник Большого театра Федор Рындин, архитектор Беспалов, Волков и другие. Когда привезли «Его», стало понятным, что из этого невысокого человека с рябым лицом, нужно было создать иллюзию большого, красивого, важного, значительного вождя, соответствующего его портретам. Гроб установили в центре зала. Все молчали, но друг друга понимали взглядами и тихими словами. Руки у меня дрожали, да и у других тоже. Мы долго подбирали высоту и подняли постамент необычно высоко, и вместе с гробом получилось до уровня груди среднего человека, чтобы у людей не было возможности рассматривать «Его» близко и сверху. Изголовье было приподнято, создавая иллюзию портрета. Черной кисейной тканью задрапировали яркие люстры, создавая приглушенное освещение. Рядом установили красное знамя Советского Союза, на которое направили свет, таким образом розовые блики изменяли мертвый цвет лица. Одна рука была укороченная, поэтому посоветовали под нее незаметно подложить ткань, так, чтобы обе кисти рук получились на одном уровне. Постамент, покрытый красной тканью, украсили ритмическим бордюром из черной ткани. Всю композицию утопили в цветах, эффектно блестели золотые пуговицы, отвлекая от главного. Перед гробом на атласной ткани поместили награды. От повышенной ответственности у всех людей чувствовалось напряжение. В зале находились известные люди, были приглашены художники: Ф. Модоров, живописец, директор художественного института имени Сурикова; Александр Герасимов, придворный портретист, президент Академии художеств, лауреат Сталинских премий; Владимир Серов, прославленный художник по картинам о Ленине, лауреат Сталинских премий и другие творческие личности. Пока двери были закрыты, художникам разрешили делать наброски с натуры. Их картины потом изъяли из мастерских, но хорошо, что всем этим художникам заплатили деньги по договорам, чтобы они молчали… И мне тоже нужно было бы молчать про дизайн оформления похорон…». Нешумов Б.В. не уточнил, во сколько они освободились, только заметил, что открытие траурной церемонии ожидало очень много людей, и идти ему против людской толпы не представлялось возможным, и, вспомнив, о том, что он в прошлом был московской «шпаной, то ли Сухаревской, то ли Сретенской», и поэтому хорошо знал этот район, и с большим трудом и сложностями уходил по крышам и заборам. Некоторые детали похорон профессор искусствоведения не стал раскрывать, но продолжил философствовать на тему изображения «вечно живого» правителя в мировом искусстве. Тема «бессмертия» противоречит божественному пониманию смерти, ведь на протяжении многих веков художники показывали Христа измученным и мертвым так, чтобы верующие сопереживали акту смерти, надеялись на Воскрешение Бога. А в советской «похоронной живописи», изображение правителя (Ленина, Сталина) на смертном ложе должно было передавать любовь к вождю, которая побеждает смерть. Поэтому сложилась революционная традиция – приглашать на ритуальное прощание художников, чтобы отобразить идею – вождь умер, но дело его живет».