Bidspirit auction | [Работы музейного уровня] Ермолай (Отто)

[Работы музейного уровня] Ермолай (Отто) Иванович Эстеррейх. Парные портреты [В.А. Жуковский и М.А. Протасова ?]. Подписи художника, 1823-1824 гг. Бумага, пастель, сангина. C экспертным заключением НРЦ им. акад. И.Э. Грабаря на каждую из работ. В оригинальных деревянных  рамах. Размеры: 28,2х22 см и 28,3х21,5 см. - Предоставим заключение по запросу. Предположительно на портретах: В.А Жуковский и М.А. Протасовой. В частности у Марии Протасовой форма овала лица. У Жуковского характерная ямочка на подбородке, формы губ, глаз, бровей. Очень хорошее состояние. На оборотные подложки оформления нанесены поздние подписи на нем. яз. сделанные детской рукой, надрывы на подложке (работы извлекались из рам для экспертизы). Один из представителей русского камерного портрета Ермолай (Отто) Иванович Эстеррейх  (1790-после 1834) много и успешно литографировал в 1820-1830-х г. Архитектор по образованию в силу жизненных обстоятельств или внутренних влечений по выходе из Ахадемии художеств в основном занимался графическим портретом, прекрасно владея карандашом, акварелью и техникой резцовой гравюры. По его рисункам И.В. Ческим, Н.И. Уткиным и С.Ф. Галактионовым были награвированы портреты русских литераторов для издававшихся в 1818-1824 гг. собраний сочинений современных русских писателей и поэтов. Иван Васильевич Ческий. С рисунка Е. И. Эстеррейха Портрет И.И. Дмитриева Санкт-Петербург. 1825 г. В небольших по размерам портретах без официальной парадности нашли отражение новые черты портретного искусства - камерность содержания и формы. Его изображения писателей и учёных, среди которых многие всенные и государственные деятели. России отличаются небольшими размерами, простотой композиции, однообразной строгостью композиционного рисунка. Среди графических работ этого художника, всегда исполняемых по собственным рисункам с натуры, особой известностью пользуется как один из самых выразительных портрет В.А. Жуковского 1820 года. Портрет создавался для готовящегося издания Вольным обществом любителей изящной словесности «Новое собрание сочинений в стиках» (1821-1822), в котором значительное место было отведено произведениям В.А. Жуковского. Романтизированный образ поэта, изображенного в подчёркнуто задумчивом состоянии, приобрёл меланхолическую окраску, созвучную многим его произведениям. Всего в творческом наследии этого интересного мастера русской литографии насчитывается около 50 произведений, пополняющих русскую изобразительную иконографию первой трети XIX столетия. Александр Сергеевич Пушкин всю жизнь сердечно любил Жуковского, называя его в стихах то «Парнаса чудотворцем», то «всего прекрасного певцом». Всегда признавал себя его учеником, хотя порой иронизировал по поводу его «девственной натуры». Есть мнения, что восторженно идеальный Жуковский послужил Пушкину прототипом поэта Ленского в романе «Евгений Онегин». Всё, что в романе говорится о поэзии Ленского, приложимо к Жуковскому, которого тоже рано волновали и «ко благу чистая любовь», и «славы сладкое мученье».  Стержнем лирической поэзии В.А.Жуковского была Мария Андреевна Протасова-Мойер (1793-1823). Мать Маши категорически воспротивилась браку дочери с Жуковским, несправедливо считая родство слишком близким. В это время сестра Маши Александра Андреевна вышла замуж за профессора Дерптского университета, бывшего соученика Жуковского поэта А.Ф.Воейкова. И вместе с матерью и Машей подалась в университетский город Дерпт. За ними в Дерпт направился и Жуковский. Они с Машей покорились судьбе, дав зарок отказаться от своих надежд и заменить любовь дружбой.   Вскоре Маша приняла предложение руки от лечившего её доктора Мойера. Жуковский посчитал доктора порядочным человеком, способным «сделать счастье Маши». Вообще-то ревнивый профессор Мойер не возражал против встреч жены с давним другом, и Василий Андреевич готовился стать постоянным жителем старинного Дерпта, этих ливонских Афин. Но тут его пригласили преподавать русский язык великим княгиням в Петербурге. А с 1826 года он был назначен ещё и главным наставником будущего царя Александра II.      В марте 1823 года поэт, находившийся в северной столице, был оглушен вестью о смерти Маши при вторых родах. «Муттер Марию» оплакивали все жители, так как шесть лет совместной с Мойером жизни она активно участвовала в его благотворительной деятельности. Оставаясь при этом милой женщиной, умной и гостеприимной хозяйкой литературно-музыкального салона.      По поводу этой утраты Жуковскому сочувствовали все его друзья. Ф.Ф.Вигель 40 лет спустя писал: «Она была не красавица, разбирая черты её, я находил даже, что она более дурна. Но во всём существе её, в голосе, во взгляде было нечто необъяснимо обвораживающее… С большим умом и сведениями она соединяла необыкновенные скромность и смирение… Ну точно она была как будто не от мира сего».      Любопытно, что если сам Жуковский вполне годился в прообраз поэта Ленского, то его Машеньку многие авторы посчитали схожей с Татьяной, пушкинской героиней.  М.