Bidspirit auction | [«Веруешь ли в чох и в стрелу, и в полаз, и во птичий

[«Веруешь ли в чох и в стрелу, и в полаз, и во птичий грай»] Исповедальник [Рукопись]. Первая треть XVII  - «Веруешь ли в чох и в стрелу, и в полаз, и во птичий грай» Исповедальник [Рукопись]. Первая треть XVII в. 129 л. 4º. 19 × 14,5 см. Каллиграфический полуустав одного почерка, киноварные строки вязи и заголовки, украшенные инициалы. Водяные знаки: Кувшин — подобный, Дианова, № 200, 201 — 1625, 1628 г. Переплет полукожаный XIX в. На корешке бумажная наклейка с номером чернилами «12». На верхнем форзаце красным карандашом «№ 26», на нижнем карандашом «№ 374». Сохранность. Очень хорошая сохранность блока и переплета, на ряде листов незначительные старые следы воздействия влаги и пятна воска. Записи: дореволюционный владельческий штамп «Авксентий Иванович Рыжов». Рукопись бытовала в среде старообрядцев-поповцев Гуслицкой округи. Содержание: рукопись является памятником древнерусской покаянной дисциплины, свидетельствует, в частности, об интересном процессе, проходившем на Руси в XVI-XVII вв., возникновения и развития исповеди «вельмож» (князей, бояр, судей и других «властителей»), приоткрывает жизненные реалии того времени. Исповедальник включает так называемые исповедные вопросники, распределенные в соответствии с социальным статусом и семейным положением групп кающихся: вельможи, приказные люди, цари и князи, священники и дьяконы и прочие. Это дает крайне любопытные сведения о разности прегрешений в зависимости от статуса и рода занятий. Вопросы, отраженные в исповедных вопросниках, должны были вывести на чистую воду самых утонченных грешников. Так, в рукописи духовник спрашивает кающегося «Како первое растлил еси девство свое, со отроки или со женами, или девицами, или с животными или содомски блудил ли до жены своей и не смотрел на кого с похотью». Духовник должен был выяснить, не блудил ли кающийся «от младенчества со отроки», не блудил ли с птицами и замужними женщинами или вдовами и иноками, не было ли тяжелых грешников у него в роду среди близких родственников. Даются методические рекомендации духовным отцам о том, как грамотно направить ход исповеди и правильно задавать вопросы: «И ты о блудных делех еже в роду и племяни кающегося не вопрошай, да не будеши ему соблазн. И буде скажет, что бывал грех, и ты расспроси». Другие группы вопросов касались поведения во время церковных служб: не смеялся и не ввел ли светских бесед в храме, одолевало ли неверие. Еще один блок вопросов затрагивал уважение кающимся важнейших постулатов церковной жизни: почитает ли мощи и святых, поклоняется ли иконам, не занимается ли магией и чародейством на досуге, признает ли догматы вселенских соборов. Бытовая жизнь тоже была предметом обсуждения: кающийся должен был поведать, не покупает ли еду и питье у иноверцев, не клянется ли ложно на кресте, не подбивал ли кого на кражу и хулиганство. Суеверия были тоже наказуемы, поэтому задавался вопрос, верит ли испытуемый в «птичий грай». Неуважение родителей, обжорство наказывалось. Грехи необходимо было вспоминать с момента как человек родился и «пришел в память», т.е. помнит себя с детства. Девицам следовало признаться, не целовались ли они с вожделением. Клирики сообщали о своих проступках во время богослужений, им в частности нельзя было осуждать начальство в лице князя или архиепископа. Логичным продолжением исповедной темы в рукописи служат тексты, связанные с приготовлением ко причастию после исповеди. Завершается рукопись уставным руководством ко крещению и уставной толковой статьей о том, что делать в случае если человек скончался на светлой пасхальной неделе и вплоть до недели Фоминой. Эта глава завершается писцовой припиской: «Святыя горы Афона яко се приписано от греческаго на словенский язык». Это ценная помета говорит о переводном характере статьи, заимствованной из неизвестной греческой (византийской) рукописи с Афона.