Bidspirit auction | Пашино, П.И. Туркестанский край в 1866

Пашино, П.И. Туркестанский край в 1866 году. Путевые заметки. С двадцатью рисунками в три тона работы А. Гине, тридцатью пятью виньетками, резанными на дереве А. Даугелем и рисованными В. Крюковым и с картой Туркестанского края. СПб.: В Тип. Тиблена и Неклюдова, 18 - Пашино, П.И. Туркестанский край в 1866 году. Путевые заметки. С двадцатью рисунками в три тона работы А. Гине, тридцатью пятью виньетками, резанными на дереве А. Даугелем и рисованными В. Крюковым и с картой Туркестанского края. СПб.: В Тип. Тиблена и Неклюдова, 1868. [8], 176, [6] с., 20 л. ил.: ил. 32×25 см. В современном полукожаном переплете с бинтами и золотым тиснением на корешке. Утрата карты. «Мытый» титульный лист, инвентарный номер чернилами на с. 17, бледные разводы, реставрация нескольких страниц, редкие лисьи пятна. Путевые заметки путешественника и востоковеда Петра Ивановича Пашино (1836−1891) описывают положение дел в Туркестанском крае в первый период после его присоединения к Российской империи, быт местного населения, природу, города (Ташкент, Самарканд и др.) и особенности управления регионом. «Недалеко в стороне находятся остатки кокандской крепостцы Дин-кургана: значит и здесь кокандцы умели распространять свое влияние в вносить мусульманство в киргизскую семью; насколько они успели в этом последнем, мы можем видеть из быта в настоящее время подчиненного нам киргиза. Появившийся в киргизской семье младенец не обрезывается до приезда в их аул какого-нибудь бродячего муллы. С колыбели еще молодой киргиз уже обручен, так сказать, т. е. помолвлен. В семье окруженный необразованными, безграмотными киргизами растет киргизёнок; он не учится ни молиться, ни совершать пятидневных омовений, ни держать поста, потому что окружающие его не делают этого. Однако он знает, что нет Бога кроме Бога и Мухаммед — пророк его, пьет при случае водку и кладет за щеку табак; жизнь свою он проводит совершенно как дитя природы, только фанатический юг и восток имели на него большое влияние, посылали проповедников и внушали, что нет лучше религии, кроме мусульманской. Безграмотность невероятная: нет ни одного киргиза, который бы мог написать свое имя; зато каждый знает свою тамгу, которую он прикладывает в случае надобности под своими договорными грамотами. Просьбы к хану излагались словесно, и там не приходилось прибегать к письму: целый род отправлял в случае надобности к хану своих представителей — биев; эти бии с огромными подарками являлись в ханскую ставку, кланялись, ходили в мечеть и, ничего не понимая, молились. Для киргизов было выгодно принять мусульманство, потому что они освобождались с этим от многих налогов и повинностей, которыми были обложены неверные,  — здесь преимущественно индусы и евреи».