Bidspirit auction | [Первая книга автора, в прямом смысле

[Первая книга автора, в прямом смысле слова «обмоченная» современниками] Розанов, В.В. О понимании. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки, как цельного знания. М.: Тип. Э. Лисснера и Ю. Романа, 18 - Первая книга автора, в прямом смысле слова «обмоченная» современниками Розанов, В.В. О понимании. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки, как цельного знания. М.: Тип. Э. Лисснера и Ю. Романа, 1886. III-XII, 738 с., 3 л. табл. 21×14,5 см. Во владельческом ледериновом переплете середины XX века. Отсутствует авантитул, бледные разводы в верхней части первых 135 страниц, лисьи пятна, одна раскладная таблица разделена пополам, утрачен ее фрагмент, также утрачены мелкие фрагменты другой таблицы. Первая книга религиозного философа, писателя, журналиста, ярчайшей фигуры Серебряного века Василия Васильевича Розанова (1856−1919). Она находится в неразрывной связи с тенденцией русского философствования и является одним из общих трудов обоснования философии «цельного знания». Философский трактат, написанный провинциальным учителем гимназии, не нашел отклика у современников и даже стал предметом жестоких насмешек некоторых из них. «Наконец в гимназию явился переведенный из Брянска учитель В.В. Розанов. Он был одиноким, поселился у одной старой вдовы. Новый учитель никому не сделал визитов, в учительской больше молчал, наблюдал и подсмеивался; на учительские вечеринки не ходил. Прошло два месяца. Инспектор И.И. Пенкин, сменивший умершего „Обезьяна“ и тоже переехавший из Брянска, втихомолку сообщил некоторым из учителей, что Розанов написал в Брянске целую книгу и даже напечатал ее на свой счет, на свое учительское жалованье. Это известие всех заинтриговало: стали расспрашивать Пенкина. Но оказалось, что он не читал самой книги, что это какая-то философия и что книга называется „О понимании“. Все это ставило слушателей в тупик. Чудак человек! Ухлопал все свое годовое жалованье на печатание книги! На какие-то деньги жил он в тот год, как печатал книгу? и как можно сочинить целую книгу о понимании? Что такое это „понимание“? Пенкину не особенно верили, а самого автора загадочной книги не решались расспрашивать. Наконец, Пенкин оповестил, что приглашает Розанова на свое семейное торжество с тем, чтобы среди беседы порасспросить его подробнее о книге. Это было торжество по случаю годовщины со дня рождения дочери Пенкина. Пенкин, бывший потом директором Орловской гимназии, ярый черносотенец и карьерист, свято соблюдал разные старозаветные обычаи и, между прочим, обычай, строго запрещавший отцу брать на руки своего ребенка в первый год его жизни. На торжестве отец должен был впервые взять свою дочь на руки. За столом сидели почти все учителя с женами; на столе красовался необъятной величины осетр; жена Пенкина поднесла разодетого в кружева младенца; все поздравляли, произносили тосты, чокались. После официальной части торжества завязали беседу с новым учителем о жизни в Брянске и его книге. Автор подробно рассказал, где печаталась книга, сообщил, что в ней около 600 страниц. И всю эту таинственную премудрость о понимании сочинил один человек, сидевший между ними, бывший учитель брянской прогимназии. Скоро учителя увидели и саму книгу, на обложке которой значилось: „О понимании. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки как цельного знания“. Прошло несколько недель. У автора расспрашивали в учительской, сколько экземпляров книг напечатано, сколько продано, куда он послал ее для продажи; автор отделывался шутками. Высчитывали, что если книга продается по 5 рублей, то, вероятно, самому автору печатание ее обошлось тысячи в две. Откуда он взял такую уйму денег? От Пенкина узнали, что Розанов — сын бедной вдовы-мещанки, которая содержала семью стиркой белья, что в годы студенчества он жил уроками, женился на своей квартирной хозяйке, что жена его приходилась сестрой одной из трех знаменитых женщин, которые, получив заграничное образование, были первыми в России женщинами-врачами, что Розанов в первый же год разошелся с женой. О самом содержании книги с автором никто не заводил речи; но в отсутствие Розанова в учительской и на учительских вечеринках росло и плодилось всякого рода злословие. И в особенное недоумение приводило учителей то обстоятельство, что в книге не было цитат и ссылок на философическую литературу. Кое-кто пробовал читать книгу, но у читателей хватало терпения только на бесполезное перелистывание толстой книги. Толковали, что автор, должно быть, списал эти сотни страниц из каких-нибудь книг, но не знали — из каких. Исподтишка разведывали у него, не знает ли он иностранных языков, в предположении, что, может быть, он „стащил“ эти сотни страниц у какого-нибудь иностранного философа. Но оказалось, что Розанов знает языки лишь настолько, насколько знали гимназисты старших классов. Никто не мог решить, что у автора в книге свое и что чужое; но все были уверены, что в ней больше всего чужого. Автор по-прежнему по вечерам сидел у себя дома,