Bidspirit auction | Михаил Макаров, Нестор Поварнин

Михаил Макаров, Нестор Поварнин - До лика Хламиды. 4 иконы. 40х29.5, дерево, лавкас, темпера, сусальное золото. 20023, МАКАРОВ/ПОВАРНИН/БАГДАСАРОВ. ДО ЛИКА Цикл Михаила Макарова и Нестора Поварнина «До Лика» поднимает одну из фундаментальных проблем, связанных с распределением красочного слоя на православной иконе. Традиционно красочный слой делят на две части: доличное и лики. В такой дифференциации, согласно священнику Павлу Флоренскому, «нельзя не видеть понимания бытия, как состоящего из человека и природы; несводимые друг на друга, они и неотделимы друг от друга: это –первобытная, райская гармония внутреннего и внешнего». К личному относят не только лицо, но и «вторичные органы выразительности, маленькие лица нашего существа — руки и ноги». Остальное, включая тело, скрытое одеждой, архитектурные конструкции снаружи и изнутри, природный ландшафт, животных, небо с его метеорологическими и космологическими явлениями, составляют доличное. Что служило образцом для его написания?  Вопрос далеко не праздный, поскольку именно доличное занимает собой подавляющую часть изобразительной поверхности иконы. Существуют сюжеты, где личное доминирует: оглавные образы или многофигурные композиции с десятками святых, типа «Собора всех святых, в земли Российстей просиявших». Однако в большинстве случаев преобладает доличное. Думается, не случайно. В очередности Шестоднева человек создаётся последним, а предыдущие пять дней готовят условия для его появления. Значит, до человека Творение не обладало «образом» (εἰκόνα) и «подобием» (ὁμοίωσις) Божиим (Быт 1:26)? Но разве «образом и подобием» не служили сами творящие слова (логосы), источник коих символизирует антропоморфная фигура Господа Саваофа на клеймах Шестоднева? Доличное обозначает присутствующие, однако неразличимые качества богочеловечества (ведь Саваоф на иконе только символ, то есть подобие, но не сам образ Великого Художника). Отсюда вопрос: можно ли создать «икону без образа», без лика, точнее, до лика? Ответом служат художественные произведения Михаила Макарова, ученика мстёрских изографов. Обстоятельства сложились так, что, пройдя курс обучения иконному письму, Макаров всё же не завершил его. Его «протоиконы» можно сравнить с клеймами Шестоднева, где «образ» и «подобие» угадываются, но не достигают явленного единства. Каждый день Творения в иконографии представляет отдельный слепок мироздания, реализованный за счёт определённых графических элементов. В первый – появляется свет как метафизическое начало. Тьма пронизывается множеством лучей, золотыми полосами и линиями, – инакопью или ассистом. Дуги, волнистость и другие производные окружности появляются на второй день в связи с разделением вод на верхние – нижние. Горки и кремешки, где круги сочетаются с углами, ориентируют восприятие живописного пространства зрителем, как полагал теоретик искусства Лев Жегин.  Они воплощают отделение суши от нижних вод в третий день. Одновременно возникают древеса с их частями: стволами, ветвями, листьями. В следующие три дня цикл воспроизводит себя на более высоком уровне сложности. Свет конвертируется в отражательную систему Солнце – Луна и розетки звёздных значков. Волны переплёскиваются в вОлну (шерсть) и кудерочки. Извивы растений в папоротки крыл и плавников. Фокусом, собирающей точкой многосоставного движения призван стать человек. Но он-то и отсутствует в протоиконах Макарова и Поварнина. Точнее, он – на расстоянии вытянутой руки. Роман Багдасаров,  религиовед.